Когда ребёнок рождается, его внутренний мир — это клубок ощущений: голод, холод, мокро, страшно, громко. Всё это слиплось в один ком. Ребёнок пока не умеет раскладывать чувства по полочкам.
Младенец не может справиться с этим один. Любой дискомфорт для него переживается как катастрофа. Голод чувствуется как боль. Одиночество как ужас.
И здесь происходит первая встреча с Другим, появляется кто-то взрослый. Чаще всего мама, но необязательно. Главное — тот, кто рядом и кто выдерживает.
Этот взрослый делает простую, но гениальную вещь: он становится контейнером для эмоций ребёнка.
Как это выглядит в жизни? Ребёнок плачет, захлёбывается ужасом. А мама берёт на руки, говорит спокойным голосом: «Ты голоден, да, я здесь, сейчас покормлю». Она не паникует, не убегает, не говорит «прекрати панику».
Она вмещает эту бурю, перерабатывает её внутри себя и возвращает ребёнку уже в понятном виде. На самом деле, то же самое делает хороший психотерапевт.
В первые месяцы жизни малыш и мама почти одно целое. Он узнаёт её по запаху, голосу, по тому, как стучит её сердце — ведь девять месяцев он жил прямо внутри неё. И в этом слиянии рождаются самые важные вещи: ощущение «я в безопасности», умение доверять миру, первый слабый росток того, что потом станет «я есть», способность любить.
Фигура матери во многом определяет, каким будет внутреннее пространство человека: хаотичным, пугающим или тёплым и надёжным.
Но вот что я хочу сказать очень твёрдо: психика не лепится как из пластилина. У каждого ребёнка есть свой характер, своя чувствительность. Один и тот же стиль воспитания одного укрепит, а другого ранит.
В здоровом сценарии взрослый помогает ребёнку постепенно собрать себя из осколков. Он называет чувства словами (ты злишься, тебе грустно), разрешает их чувствовать, не наказывает за них.
И самое удивительное: даже когда мы вырастаем, эта внутренняя мамина функция остаётся с нами. Просто теперь она наша собственная. Это наша способность: понимать, что мы чувствуем; заботиться о себе, когда плохо; не разваливаться от сильных эмоций; говорить о том, что болит.
Ни один человек на свете не способен быть идеальным контейнером для чужих эмоций 24/7. Даже если этот человек мама. Даже если она очень старается.
Мама устаёт. Не выдерживает. Может сказать не тем тоном или закрыться в себе. И это не делает её плохой матерью. Это делает её живой.
Достаточно хорошая мать (спасибо Винникотту за этот термин) — это не супергероиня в плаще. Это та, которая в целом старается, а если сорвалась, то находит в себе силы подойти, обнять и сказать: «Слушай, я погорячилась. Прости». Именно такие сбои и восстановления учат ребёнка тому, что отношения можно чинить. И что от недовольства мамы мир не рушится.
Намного сложнее с идеальной мамой. Та, которая никогда не ошибается. Которая всегда спокойна, всегда знает, что сказать, и никогда не выходит из себя. Она душит своей безупречностью.
Дефициты раннего опыта — штука неприятная, но их можно восполнить. Шаг за шагом. Но, к сожалению, не быстро.
Психотерапия позволяет научиться делать то, что когда-то не сделал рядом никто из взрослых. По сути, мы учимся быть для себя тем, кем для нас когда-то не смогли стать другие.